ЕЛДОС НАСИПБЕКОВ: ТОКАЕВ ГОТОВИТ ОНЛАЙН-ВЫБОРЫ, ЧТОБЫ ЛЮДИ НЕ ВЫХОДИЛИ НА УЛИЦЫ

ЕЛДОС НАСИПБЕКОВ: ТОКАЕВ ГОТОВИТ ОНЛАЙН-ВЫБОРЫ, ЧТОБЫ ЛЮДИ НЕ ВЫХОДИЛИ НА УЛИЦЫ

Жаслан Мадиев говорит, что государство может обеспечить безопасность электронного голосования и реализовать любую технологию. В его логике всё выглядит просто: есть задача — будет решение.

Но в Казахстане вопрос давно не в технологиях.

Выборы проходят в системе, где доступ к политике контролируется, а ключевые решения принимаются Назарбаевым и Токаевым. В таких условиях любая новая «удобная» технология автоматически становится частью этой же конструкции.

Вспомним «международный опыт», а точнее — вполне конкретный опыт России.

В 2021 году на выборах в Госдуму в Москве произошло то, что потом назвали «перевёртышами». После подсчёта бумажных бюллетеней в ряде округов лидировали оппозиционные кандидаты. Но когда добавили результаты электронного голосования, победа внезапно ушла к кандидатам от власти. Причём публикация этих данных затянулась на часы — ровно в тот момент, когда они стали решающими.

Формально всё выглядело современно: блокчейн, защита, цифровизация. По факту — результат изменился именно там, где его нельзя было проверить обычными способами.

Дальше — больше. Электронное голосование в России масштабировали. Миллионы голосуют «в один клик», власть отчитывается о высокой явке. Но параллельно исчезает возможность нормального наблюдения. Контроль над системой сосредоточен у государства, а для внешнего наблюдателя она остаётся закрытой.

Отдельная история — давление. Бюджетников и сотрудников крупных структур массово подключают к электронному голосованию, фиксируют участие и стимулируют «правильное поведение». Формально человек голосует сам. Фактически — в заданных рамках.

В итоге возникает простая картина: чем больше цифровизации, тем меньше проверяемости и тем сильнее разрыв между тем, что происходит «на земле», и тем, что показывают итоговые цифры.

Теперь вернёмся к Казахстану.

Вспомним 2004–2005 годы и систему «Сайлау». Тогда тоже говорили о модернизации, но параллельно Назарбаев зачищал политическое поле: независимых кандидатов не допускали, оппозицию выдавливали, правила игры определялись сверху. Технология не изменила сути процесса.

Сегодня на фоне разговоров о будущем власти — включая сценарии с назначением фигуры вроде Дариги Назарбаевой сначала вице-президентом, а затем и президентом страны — идея электронного голосования звучит уже не как нейтральная инновация.

Электронное голосование решает одну ключевую задачу власти — минимизировать физическое участие граждан. Убрать людей с улиц, размыть коллективное действие, превратить политический процесс в индивидуальное нажатие кнопки, результат которого никто не контролирует.

Она даёт то, что особенно важно в такой системе: меньше публичности, меньше наблюдения и больше контроля над финальной цифрой.

Мадиев говорит о кибербезопасности. Но опыт той же России показывает, что решает не защита серверов.

В такой конструкции вопрос уже не в том, как голосуют. Вопрос в том, кто считает — и кто назначает итог.